Зоя Кайдановская: «В нашей семье все единомышленники»
Ей на роду было написано стать актрисой. Мама — всенародно любимая принцесса из «Обыкновенного чуда» Евгения Симонова, отец — секс-символ советского кино Александр Кайдановский. Когда маленькой Зое было четыре года, родители развелись, и девочка осталась с мамой. Уход отца из семьи стал для нее тяжёлым испытанием. Неизвестно, как бы сложилась её судьба, если бы в их семье не появился режиссёр Андрей Эшпай. Именно он и заменил Зое отца и стал для неё настоящим другом.
«Родные люди»: Зоя Александровна, вы снялись в трёх фильмах своего отчима Андрея Андреевича Эшпая. Будут ли у вас ещё совместные работы?
Зоя Кайдановская: Я никогда не называла Андреевича своим отчимом. Он для меня «мой второй папа» или просто «папа». Слово «отчим» мне так же неприятно, как и «мачеха». А что касается наших новых фильмов, то они, я надеюсь, впереди. Сейчас вообще ситуация в кино непростая. Поэтому мы пока в ожидании.
РЛ: А когда мы увидим картину о поэтах Серебряного века?
ЗК: Откуда вы всё знаете? (Смеётся.) Мы действительно недавно закончили совместную работу с Андреевичем над фильмом «Элизиум». Картина рассказывает о трёх поэтах Серебряного века. У меня главная роль — я играю поэтессу Елизавету Дмитриеву.
РЛ: Сами стихи сочинять пробовали?
ЗК: Никогда не умела рифмовать слова. Поняла это довольно рано, поэтому о том, чтобы взяться за перо, и речи быть не может. Вот читать стихи — другое дело. Для меня это лучший отдых.
РЛ: Говорят, характер у Андрея Андреевича не сахар. Чуть что не так — и накричать может…
ЗК: Совершенно верно, он может. Андреевич вообще считает, что родственники не имеют право на ошибку. И нам, если мы провинились, всегда достаётся по полной программе. Если он бывает чем-то раздражён или у него что-то не получается, он всегда срывается на родне.
РЛ: На вас тоже?
ЗК: Конечно. Но мы его понимаем: создание фильма — ох какой непростой процесс. Вот, например, пару лет назад мы с мамой снимались у Андреевича в экранизации пьесы Владимира Набокова «Событие». Съёмки картины стали для нас настоящим испытанием. Действие фильма происходит в замкнутом пространстве. Разобраться, где находятся герои, довольно сложно: то ли это объектив фотоаппарата, то ли космос… Главную героиню сыграла Чулпан Хаматова. На съёмках случались непростые ситуации, но о них я стараюсь быстро забывать. Потому что, несмотря на всё, с Андреем Андреевичем всегда очень интересно работать. Да, он может обидеть. Но всегда делает это аккуратно, задевая какие-то нужные струны моей актёрской души.
РЛ: А как вы обращаетесь к Эшпаю на съёмках: «Андрей Андреевич» или «папа»?
ЗК: Для меня он «Андреевич». Это прозвище ему я придумала ещё в детстве. Так оно и прицепилось. Папой я его называю за глаза.
РЛ: Помните свои первые впечатления, когда Андрей Андреевич впервые появился в вашем доме?
ЗК: Это произошло очень естественно. Его первый визит к нам я не вспомню сейчас. Мне кажется, это значит, что появление Андреевича в нашей жизни прошло безболезненно, как будто он был с нами всегда. Мы сразу нашли общий язык. За это, конечно, стоит сказать спасибо маме, Андрею Андреевичу и ещё бабушке Ольге Сергеевне Симоновой. К сожалению, сейчас её нет с нами.
РЛ: Многие родители жалуются, что дети часто начинают их ревновать к новым мужьям и жёнам. Вы сталкивались с подобными проблемами?
ЗК: Я никогда не ревновала маму к Андреевичу. Мы всегда были большой дружной семьёй. Я мечтала о младшей сестре, и когда родилась Маша, была просто в восторге. Обычно когда в семьях появляется маленький ребёнок, ему всегда достаётся больше родительского внимания. Но я никогда не была обделена любовью со стороны мамы и Андреевича. У меня с младшей сестрой разница в возрасте девять лет. Но мы ни разу друг к другу родителей не ревновали. Я и Маруся настоящие подруги.
РЛ: Получается, вы жили просто в идеальной семье…
ЗК: Так и было. Правда, меня часто смущало… Я очень хотела быть частью семьи Эшпай. Одно время думала даже поменять имя и стать Зоей Андреевной Эшпай. Но юридически это было невозможно, потому что по паспорту я Симонова. Кайдановская — мой псевдоним в кино и на сцене.
РЛ: Это же так красиво звучит: Зоя Кайдановская!
ЗК: Теперь я это понимаю, а в юности устраивала бунты по поводу фамилии. Да и не только из-за нее…
РЛ: У вас был сложный переходный возраст?
ЗК: Не то слово! Я бы даже назвала его просто жутким. Понимаете, я не слушала никого. Для меня тогда не существовало авторитетов. Я шла по какой-то крутой, кривой дороге, общалась с какими-то плохими компаниями. В 14 лет впервые попробовала сигарету. Единственное, чего мне, слава богу, удалось избежать — это наркотики. А так было всё: выпивка, мальчики. Чтобы как-то меня образумить, были привлечены все силы, в том числе и мой отец Александр Кайдановский. Но и его участие не помогло. Видимо, судьбе было угодно, чтобы я прошла этот тернистый путь.
РЛ: Обычно девочки в подростковом возрасте начинают не только на мальчиков внимание обращать, но и чересчур ярко краситься, делать себе татуировки. Вы экспериментировали подобным образом?
ЗК: В юности у меня не было пирсинга и татуировок. А волосы красить начала после того, как стала сниматься в кино и играть в театре. Зато в те годы я вволю экспериментировала со своим лицом: очень ярко красила глаза и губы. Сейчас-то я понимаю, что со стороны это выглядело дико и безвкусно, но я всё равно это делала. Зато теперь я не крашусь вовсе.
РЛ: Как на подобные поступки реагировали ваши родные?
ЗК: Очень болезненно. Страдали все, в том числе и Андрей Андреевич. Ему особенно не нравилась музыка, которую я тогда слушала. У меня в комнате висели плакаты любимой группы Guns N’Roses. Андреевич при виде их всегда едва заметно морщился. Ему хотелось, чтобы я обладала более утончённым вкусом. Сейчас о своих музыкальных пристрастиях я вспоминаю с ностальгией и считаю, что в этом нет ничего зазорного.
РЛ: Долго ли длился этот непростой период?
ЗК: Ломало меня порядочно. Я стала успокаиваться, когда в первый раз вышла замуж в 18 лет за однокурсника. Вместе мы прожили около 7 лет.
РЛ: На выбор профессии Андрей Андреевич как-то повлиял?
ЗК: У нас всегда в семье царила полная свобода. Мои родители придерживались мнения, что дети должны сами выбрать свой путь. Однако в том самом жутком подростковом возрасте я долгое время не могла решить, кем же мне стать, и мама с Андреевичем буквально «запихнули» меня в колледж при ГИТИС. Там прекрасный педагог Борис Голубовский набирал детей в экспериментальный класс. Первый год учёбы вообще была вольным слушателем. Курс наш был актёрско-режиссёрским. Режиссёры — люди, окончившие школу, а мы, актёры — очень юные, по 15–16 лет. Тем, кто окончил мастерскую, выдали дипломы, можно было работать в театре. А я ушла после третьего курса.
РЛ: Почему?
ЗК: Потому, что мне стала очень нравиться моя будущая профессия. Вместе с тем я поняла, что мне недостаточно тех профессиональных навыков, которые я получаю в данный момент. И я заново поступила в тот же ГИТИС на отделение музыкальной комедии.
РЛ: Ваши вкусы с Андреем Андреевичем по части кино совпадают?
ЗК: Конечно. Нам повезло, что в нашей семье все единомышленники.
РЛ: Вы с мужем Алексеем Захаровым давно живёте отдельно. Часто ли видитесь с родителями?
ЗК: Мы очень любим ходить друг к другу в гости. Хотя маме с Андреевичем нравится быть вдвоём, устраивать себе романтические ужины с креветками и белым вином. Они, так сказать, не дают чувствам остыть. И это правильно! Летом мы все нашей большой семьёй выезжаем на дачу к родителям, которую они пару лет назад купили в Подмосковье. Но вскоре мне на некоторое время о таких поездках придётся забыть…
РЛ: Почему?
ЗК: Мы с мужем ждём дочку, которая должна родиться в конце августа. Думаю, что назовём её Варварой.
РЛ: Примите наши поздравления! Скажите, а какие отношения у вашего сына с Андреем Эшпаем?
ЗК: Замечательные! Удивительно, но сын очень похож на Андреевича! Моей маме часто говорят: «Как же внук у вас похож на деда!» Она так удивляется: «На кого? На Кайдановского?», а ей в ответ: «При чём тут Кайдановский! Разве вы не видите, что Лёша — вылитый Эшпай!» И это действительно так. Со временем мы тоже стали замечать, что мой сын так же держит голову, у них с Андреевичем очень похожи движения рук. Вот такой парадокс.
