Рукотворные чудеса

Людмила Петрановская,

педагог-психолог, специалист по семейному устройству

Самое лучшее в моей работе — это наблюдать, как происходит чудо. Даже два чуда. Первое — это то, что совершенно чужие друг другу люди, приёмные родители и ребёнок, становятся родными. Никогда нельзя предсказать, у кого и как скоро это получится. У кого-то случается с первой встречи, с первого прикосновения, с первого взгляда в глаза. Смотрит человек и видит — это мой ребёнок! Что он вообще здесь делает, почему не дома, со мной? У других проходят дни, месяцы, а иногда и годы, прежде чем «просто ребёнок» станет родным и близким. Кого-то буквально бросает друг к другу, кто-то движется навстречу постепенно, маленькими осторожными шажками, кто-то — рывками и зигзагами, то сближаясь, то отталкиваясь.

«Мостиком» к родности часто становится жалость — ведь он такой маленький и ему столько пришлось пережить, или тревога за него, когда заболел, или вдруг возникшее взаимопонимание с полуслова, одновременная улыбка одному тому же, или внезапно же пришедшее осознание, что эти черты лица, эти жесты, эта манера смотреть исподлобья такие родные и знакомые, и такие любимые.

Очень по-разному всё бывает, и всегда — чудо. Не гарантированное, не прогнозируемое, то ли будет, то ли нет. И все очень ждут и очень боятся — вдруг не выйдет, хотя не все признаются, что боятся.

И, конечно, редко чудо сваливается на голову само по себе, задаром. Обычно оно рукотворное, а точнее, душетворное. Много приходится в себе преодолеть, со многими иллюзиями и эгоистичными «хочу» расстаться, многое увидеть по-новому, чтобы за болячками, истериками, непониманием, порой озлобленностью и просто шокирующе ненормальным поведением разглядеть своего родного и любимого детку.

Зато если всё получается, начинает потихоньку свершаться другое чудо — чудо преображения. Заморыш вдруг оказывается красавцем, ощетинившийся ёжик — ласковым и пушистым, ребёнок с диагнозом «умственная отсталость» — смышлёным и любознательным. Пустой тоскливый взгляд наполняется смыслом и интересом к жизни, жёсткая пластика маленького «буратинки» сменяется детской грацией, смягчаются застывшие в напряжении черты лица, появляется настоящая улыбка, настоящий смех. Мне приходилось видеть, как проходили без следа тяжёлые хронические болезни, как у ребёнка менялся цвет лица, становились густыми и блестящими волосы, менялась осанка, разворачивались плечи, поднималась голова. Не от лечения, не от специальных каких-то мер, просто — от любви. От этой самой возникшей родности, чувства защищённости, принадлежности семье, от знания, что это кому-то нужно — чтобы ты рос большим, здоровым, умным и красивым. Что для кого-то это очень важно, кого-то это делает счастливым.

Каких тяжёлых детей приходилось видеть, переломанных жизнью физически и морально! Приёмные родители порой и не говорят вслух всего, с чем приходится сталкиваться, чтобы людей не пугать и не смущать. Только наедине с психологом и прорывается такое, что волосы дыбом. Иногда, грешным делом, думаешь: ну нет, этого не вытянуть, только намучаются зря, зачем вообще всё это... Но помогаешь, утешаешь, что-то советуешь, хотя порой хочется сесть рядом с приёмным родителем и заплакать от бессилия. А потом вдруг опомнишься — год прошёл, два, три… Ребёночек-то выровнялся. Да, трудно с ним, да, в школе дела не очень. Но по сравнению с тем, что было — небо и земля! Всё как-то смягчилось, сгладилось, стало гармоничнее, тоньше, теплее. Ожило дитя. Чудо-то вот оно — не обмануло, свершилось, это просто мы, совсем замороченные заботами и проблемами, его не всегда замечаем.

Десять лет уже работаю в семейном устройстве — а привыкнуть невозможно. С завидным постоянством, в самых обычных семьях это случается раз за разом. Чудо, зримое явление животворной, исцеляющей силы любви.